Category: религия

Category was added automatically. Read all entries about "религия".

фрегат

Баллада про сиротку Ханеле

Ханеле-сиротка –
Жизнь у нее, как слеза,
Синий у нее волос,
Рыжие глаза
И мертвая мама в могиле.
Приходит к ней в гости могила
В самую темную ночь,
И говорит могила:
«Плачь, сиротинушка, плачь,
Пора завести тебе мужа».
Тут проливает сиротка
Семь слезинок маме на гроб.
Почему только семь, а не больше?
Ровно столько и нужно, чтоб
На могиле жених завязался.
Роняет сиротка слезы
На могилу, и в тот же момент
Вырастает жених на могиле,
Какого не видел свет
Со времен сотворения мира.
Берет ножницы бедная Хана,
Срезает его на корню
На маминой могиле
И славит долю свою:
Вон какой жених уродился!
Целует сиротке он руку,
Отвешивает поклон –
«Адольф Диамант мое имя,
В тебя я до гроба влюблен –
Жених, что судьбой тебе послан».
Ханеле на могиле
Стряхивает траву,
С жениха траву на могиле,
И червей, что в носу живут,
Из ноздрей ему вынимает.
Потом она делает книксен –
Ах, до чего хороша! –
«Вот, мол, я прозываюсь
Ханеле Без Гроша,
Супруга твоя по гроб жизни!»
Сияет жених, как лампа:
«Я думаю, нас уже ждет
Наш главный раввин, наш Мозес».
И к раввину сиротка идет,
Взяв жениха под руку.
Идут они оба к раввину,
И могила вприпрыжку идет.
Главный раввин, старый Мозес
На Звездной аллее живет.
У него там домик и садик.
Ждет их могила снаружи
И глядит им обоим вслед .
Черный на нем цилиндр,
А она, она держит букет
Роз ослепительно-белых.
Стоит на дороге могила
И не пускает прочь.
Так говорит могила:
«Плачь, сиротинушка, плачь,
Пора завести тебе дочку».
Тут проливает сиротка
Семь слезинок маме на гроб.
Почему только семь, а не больше?
Ровно столько и нужно, чтоб
На могиле дочь завязалась.
Роняет сиротка слезы
На могилу, и в тот же момент
Вырастает дочь на могиле,
Какую не видел свет
Со времен сотворения мира.
Берет ножницы бедная Хана,
Срезает ее на корню
На маминой могиле
И славит долю свою:
Вон какая дочь уродилась!
Пляшет могила от счастья:
Мол, не погибнет наш дом!
Пляшут папа и мама,
Пляшут они вчетвером,
То есть пляшет дочь между ними.
Но сколько еще веселиться?
Сокровище-зять говорит:
«За все спасибо вам, теща,
Можете уходить.
Теперь мы уж как-нибудь сами».
Папа, мама и дочка
Своей дорогой идут,
Но тянут тонкую нитку,
Чтобы вечно был связан их путь
С маминою могилой.
*
Эту песню в пятничный вечер
Вместо «змирес» спеть я решил
И маленькой ложкой варенья
Свою музу я угостил
За прекрасную эту балладу.
Перевод Дмитрия Сливняка
2012
  • itzik

די באַלאַדע פֿון דעם אַלטן גלח, דער קראַנקער מאַרי און דעם שװאַרצן תּהילימל

Сегодня публикую одно из лучших, на мой взгляд, баллад Ицика Мангера из первого автороского сборника «Штерн афн дах» (1929). На многих сайтах опубликована данная баллада в переводе Эрнста Левина, на мой взгляд, этот перевод сильно искажает мысль создателя. В данной балладе заложена глубокая философия о понятии смерти и об уходе в «тёмную страну».

Collapse )


Collapse )

Collapse )
2012
  • itzik

די װינטמיל

Сегодня публикую сонет, посвященный ветряной мельнице. Это сонет был опубликован в сборнике «Волкнс ибэрн дах» (Облака над крышей), изданного в Лондоне в 1942 году.

Collapse )


Collapse )

Collapse )
  • sentjao

ЖЕРТВОПРИНОШЕНИЕ ИЦИКА

Баюкай меня, о слепая судьба,
Я вижу, словно во сне --
Большая птица из серебра
Летит из-за моря ко мне.

Что птица несет мне? Об этом ведомо
Лишь Богу в небесной дали.
Быть может, киддушную чашу дедову
С вином из Святой Земли?

Но кто же имя деда вспомнит?
Вот, предо мною вдруг
Встает мой дед, балагола из Стопчета:
"Готовься к закланью, внук."

Глядит на меня, горят его очи
Звезд осенних сильней
Седую бороду ветер полощет,
Семь слез больших на ней.

И за руку взяв, ведет меня дед мой:
Местечки, деревни, ямы...
Местечки малы, велики деревни,
Их проходим в руке рука мы.

Дед говорит: "Помнишь, Ицик, тогда,
В давние времена
Нам ангел явился и была
Жизнь твоя спасена?

Но старый Бог передумал: вот
Он требует жертву сейчас,
Хоть я много раз появлялся на свет
И умирал много раз.

Конец! Мне милость Его не нужна --
Пусть не мнит Он в своей лазори.
Хорошо, что мама твоя умерла --
Ей достанется меньше горя."

И за руку взяв, ведет меня дед мой:
Местечки, деревни, ямы...
Местечки малы, велики деревни,
Их проходим в руке рука мы.

Королева Иезавель.

Она уложила спать всех своих богов. Ш-ш, молчок,
(а боги ее - мрамор, пемза, бивень слона)
И вот, горделиво стоит на веранде она, совсем одна,
Веет в ее волосах прохладный, таинственный ветерок.

Спускается ночь. Этой старой игры наступает срок.
Печально-прекрасных светлячков в траве зажигает она,
Пылают и гаснут без смысла, без цели их пламена,
И тонкое, чистое чувство растет в ней, словно цветок,

Чувство единства с этим гореньем и угасанием все сильней,
Но виноградник чужой - что он хочет, что ищет в ней,
Который всегда трепетал в ее думах, пленял ее и свежил?

Чужой пророк грозит. Что ж? Боги спят, она одна. И вот -
Чужой виноградник алеет, слепя ее. И она идет,
Не слыша того, как плачет кровь ее жил.